[начало][история][фотогалерея][карта][километры][паромы][пресса][SOS]

кругобайкалка*байки*Круго-байка. Глава I


Круго-байка

Глава I

Два с половиной часа безделья в электричке подходят к концу. На следующей остановке выходим. Темная Падь. Отсюда вниз по распадку тянется трехкилометровая тропа, выбитая ногами туристов до самых корней ближайших деревьев. Электричка, свистнув нам на прощание, скрывается в черной дыре тоннеля. Еще через полчаса она закончит свое утомительное путешествие в Слюдянке, где будет отдыхать до вечера. После всевозможных ароматов вагона и тамбура нас встречает запах прелых листьев и сырости. Снег в распадке задержался, в основном, по северному склону, где мы и будем спускаться. Внизу на скалах, нависающих над полотном дороги, его, скорее всего, нет совсем. Руки без перчаток почти не мерзнут. И вообще, вся картина напоминает позднюю осень после какого-нибудь случайного снегопада. Но на улице - середина декабря и в городе уже давно зима. Это мой "сезон" на Кругобайкалке. Начинается он по осенней желтизне и закончится с таянием льда. Лето как фотографа меня вообще мало привлекает. А тут, вдобавок петушиные вопли туристов, бряканье магнитофонов, треск разрубаемых шпал, да разноцветные палатки в самых неподходящих местах (на мой взгляд, конечно). И еще панически боюсь клещей - уж слишком бездарный финал. Но вот весь этот балаган затихает, туристы и клещи расползаются по своим жилищам до следующего лета. Теперь можно спокойно работать в уединении с собственными мыслями.

Нас двое. Я, да еще один "Кругобайкальский маньяк" по фамилии Чертилов. Это наш стандартный коллектив для подобных вылазок. Ему пошел седьмой год. Это уже срок. "Мы такие разные, и все-таки, мы вместе". Я не о взглядах на жизнь говорю - это тема другого разговора, вероятно, бесконечного. Он - архитектор, исследователь, фотограф, ну а я - просто фотограф. У нас разное отношение к целям и задачам фотосъемки, к окружающему миру, поэтому повторов и плагиата не боимся. За годы совместного таскания по Кругобайкалке у нас определилось разделение обязанностей. Чертилов - администратор, на нем - план маршрута, организация ночлега, связи с местным населением, по необходимости - костер. Я - пищеблок, цех питания - как хотите. Мы должны пожрать вовремя, вкусно и сытно. Вероятно, многие годы фотохимической практики оставили свой след - люблю всякие многокомпонентные блюда, поэтому к походу готовлюсь основательно.

Примерно через час будем внизу. Расстояние вроде бы небольшое, но сильно не разгонишься. Спуск к первому рукаву Ангасолки настолько крут, что приходится цепляться за стволы ближайших деревьев. За спиной - рюкзак с едой, одеждой и всяким барахлом, которое нам пригодится. В руке - кофр с аппаратурой. В общем, вся конструкция, включая меня, довольно неустойчива. Но спуск прошел без приключений, миновали замерзший ручей. На ветках кустарников перед ним - столько всяких тряпочек, бантиков, чулочков и носочков, что недоумеваешь, в чем же туристы доходят до конца тропы?

Впереди показался Ангасольский виадук, значит, слева - деревня. Домов еще не видно, но собачий хор уже в курсе нашего пришествия. Ангасолка. До поезда у нас есть пара часов, чтобы передохнуть, пообедать, может что-нибудь снять, если повезет. Скидываем рюкзаки. Кажется, что законы земного тяготения не такие уж обязательные - будто сейчас оторвешься от земли. С такой поклажей все-таки не каждый день ходишь, с непривычки тяжеловато. Собаки постепенно расходятся по своим делам, слышен только шум Байкала. Звук не такой как летом, в это время поверхность редко бывает спокойной. Кажется, Он знает - скоро уходить под лед, поэтому напоследок хочет побесноваться.

К предполагаемому приходу поезда - "матани", к остановке подтягиваются жители. Их немного, да и деревня - так, одно название. В основном, люди пожилые, которым деваться уже некуда. Приход "матани" - одно из немногих развлечений для местных, да и то, не ежедневное. Это единственная возможность купить хлеб, папиросы, да узнать что-нибудь из свежих новостей районного масштаба. "Матаня" - коротенький поезд, тащит его маневровый тепловозик, за ним - багажный вагон (он же - магазин), дальше два старых плацкартных вагона, и еще товарный вагон с вечно открытыми дверями и свисающими лохмотьями соломы. Все это, не торопясь, со скрипами на поворотах и хрустом в суставах, осторожно, будто боясь оступиться, ползет к порту Байкал. Глубокой ночью он пойдет назад, в Слюдянку, чтобы успеть к утренней иркутской электричке, Расписание "матани" - понятие весьма условное. Может опоздать на час, на два, может не пойти вовсе - обвалы на полотне не так уж редки. Хорошо, что сегодня не пятница. В конце учебной недели детишки из слюдянского интерната разъезжаются по домам - на выходные. Каждое утро в школу не поездишь, а с образованием на Кругобайкалке тоже не все в порядке. Попав в пятничный поезд, чувствуешь себя как в обезьяннике - упарят детки пока доедешь. Правда, вроде бы в последнее время их стали сажать в отдельный вагон - один из двух.

В этот раз решили ехать до Половины - от Ангасолки, наверное, часа два. Географические названия здесь не в почете - все километры, километры: "134-й", "129-й", "102-й", "восьмидесятка". А ведь у каждого такого километра свое название, своя история. Да только теперь про это одни старики, наверное, помнят. Расстояние между "населенными пунктами" таково, что за день пешком можно добраться до какого-нибудь ночлега. Мы обычно так и делаем, есть уже свои "помеченные" места. С ночлегом, как правило, особых проблем не возникает. Пустующих комнат в этих краях сейчас достаточно, особенно зимой. Мы для хозяев - как развлечение, общаются охотно, ну и доход, какой-никакой.

Впервые на Кругобайкалку я попал в средине апреля 1994 года. Проектно-реставрационная организация заказала подробные фотосъемки трех домов в Маритуе. Они, все три, хорошо были видны с виадука над рекой Маритуй, через который переваливает поезд, прежде чем остановиться. Это было блестящее по своей архитектуре здание училища, какой-то барак на склоне горы, да еще один дом красноватого цвета поближе к реке. Первых двух уже давно и в помине нет - на дрова растащили, последнему, видимо, тоже недолго осталось.

Оторопел я от первого свидания, настолько это было ни на что непохоже. Египетские пирамиды такого впечатления не произвели, как сооружения Кругобайкалки. С тех пор уже не могу без ее мостов, виадуков, заросших галерей, без этой местности, вырванной из окружающей жизни, где время теряет свой привычный смысл. Это - как Зона у Сталкера, каждый сюда со своим идет. Слава Богу, меня она, кажется, пустила.

В Половине выгружаемся, на улице уже темень. Идем к первому вагону ("магазину"). Население запасается хлебом, нужно договориться о ночлеге, чтобы не таскаться по дворам. Берет нас к себе сравнительно молодая супружеская пара - у них есть свободная комната. В доме натоплено, при свете электрической лампочки наконец-то получаем возможность разглядеть лица хозяев. Какие-то они изможденные. Большая комната с печкой, она же прихожая, она же гостиная и кухня одновременно. Прямо - комната хозяев, правее - наши "апартаменты". Убранство для Кругобайкалки, в общем, стандартное: две железных кровати со ржавыми спинками, похожими на "кенгурятник" от старого джипа, и сетками, больше подходящими для гамака. Сверху - то, что называется постелью, в углу какой-то несуразный шкаф и кучи всякого хлама на полу вдоль стен и под кроватями. Ну, да ладно, нам бы переночевать. Бросаем вещи, переодеваемся и идем на улицу - принимать "ванну". К вечеру, особенно после дневного перехода, гудят ноги, ноет спина. Обычно залазим в Байкал, ну а глубокой зимой или весной, можно вываляться в снегу без одежды или уж на худой конец, потоптаться по снегу босиком. Первый парализующий холод сменяется приятным жжением и покалыванием, будто заново родился. Теперь можно ужинать. Приглашаем хозяев, но те отказываются и оставляют кухню в нашем распоряжении. Ну, как хотите. В первую очередь надо расправляться с курицей, хотя в зимнее время с хранением мясной пищи проблем практически нет, Чертилов даже пельмени с собой берет. Да вот, однажды, на Шумихе какая-то мерзкая собачка слопала у нас всю копченую колбасу и сало - положили на ночь в сенях, а дверь почему-то осталась незапертой. Ночью, услышав возню, выскочили, а собачка уже сидит в углу и смотрит на нас ясными глазами. Ну что делать? Не жрать же ее вместе с нашей колбасой. Выматерились, да проводили, а утром на замерзшей речке нашли обрывки бумаги, в которую

колбаса была завернута - эта стерва не один заход к нам сделала.

Ночевка происходит не совсем по нашему сценарию. Мы уже кое-как упаковались и выключили свет, но на кухне появляются хозяева, и дело пошло. Квасят они друг с другом наперегонки. Теперь понятна и усталость на их лицах. Естественно, с каждым последующим приемом процесс протекает все громче. Оживает полуразбитый магнитофон с тюремным репертуаром, потом начинается изложение взаимных претензий, в соответствующей форме, конечно. Ну и попали, черт бы их побрал, надо было к какой-нибудь бабушке попроситься, да не на улицу же теперь бежать. Действие развивается. Оказывается, хозяин является еще и неофициальным дилером усольского спиртзавода. Однако рынок добрался и сюда. Где-то неподалеку живет бабушка-конкурент, но у нас ниже цены, плюс скидки постоянным клиентам, и страждущие бодают дверь чуть не до самого утра.

По моим утренним ощущениям непонятно, кто из нас квасил ночь напролет, однако, надо завтракать да двигать ногами. Даже из такой гадости как лапша быстрого приготовления можно сделать приличное блюдо, если покрошить туда кусочки копченой колбасы, добавить по половинке грибного кубика, набросать всякой сушеной зелени (этого добра у Чертилова всегда навалом), да заправить мойонезом - вполне съедобно. За завтраком - по сто грамм (теперь уже мы). После такой ночки руки ходуном ходят, а снимать-то надо, за этим и пришли.

Идти сегодня будет легче. Рюкзаки оставляем у хозяев, вечером вернемся на следующую ночевку. При мне только кофр, в нем два железных "Никона", такого же рода оптика, запас пленки на день и всякая мелочь - фильтры, бленды, кисточки. К концу дня все равно будет тяжеловато, но даже в детстве больше любил игрушки из металла. Ну, а если серьезно, все эти пластмассовые "пупсы", напичканные микрочипами, мало пригодны для зимних походов по нашим краям. Пятнадцатиградусный мороз производит на них такое же впечатление, как осиновый кол на вампира, а большая часть всех этих примочек, которые делают камеру "умнее" фотографа, лично мне не нужна.

От Половины в сторону порта Байкал начинается самый длинный на этом участке Кругобайкалки тоннель - царство эха, тьмы и сырости. Вообще, передвижение по тоннелям особых трудностей не вызывает. Даже если приходится идти в полной темноте, если он слишком длинен или имеет изгибы, можно взять прутик и скрести им во время ходьбы по стенке - не собьешься. Дорожка между стеной и насыпью достаточно ровная, но в последнее время появились какие-то уроды - то моток толстенной проволоки положат, то здоровый валун выкатят. Искалечиться можно в секунду. Теперь фонарь далеко убирать не следует. Уж не знаю, кому все это нужно, во всяком случае, не местным. "Туризм", однако... Встреча в тоннеле с поездом или дрезиной - явление столь же редкое, сколь и малоприятное. Будто сам сатана несется на тебя с дьявольскими огнями на макушке, со свистом и грохотом, многократно усиливаемым сводами тоннеля. Прижимаешься к самой стенке, и, все равно кажется, что не разъедемся. Но все это проносится мимо, и тоннель наполняется дизельной вонью -электровозы здесь не ходят. Темнота вызывает ощущение какой-то нереальности самой ходьбы: перебираешь ногами, но не видишь рядом ни одного ориентира, по которому можно оценить движение. При выходе, даже если на улице пасмурно или приближаются сумерки, кажется, что сияет ослепительный день.

Сегодня нам повезло. Километрах в двух от Половины набрели на ледяной сад. Во время зимних штормов вода перехлестывает через подпорные стенки, спадающие в Байкал, и намерзает на близлежащей растительности. При определенных условиях, вырастают конструкции, по своему разнообразию и замысловатости похожие разве что на творения Океана Солярис. Простираться они могут на расстояние в несколько десятков метров. Ледяные сады - вещь очень хрупкая. Неосторожный "реверанс" задом может разрушить целую колонию, нужно следить за каждым движением. Но и без этого, то и дело слышен хрустальный звон: сосульки сами постепенно срываются под ветром и солнцем. Почти две пленки уходит незаметно, но остановиться нет сил. Что же я со всем этим потом буду делать? Но, как говорят, "война войной - обед по расписанию". У нас термос, сухой и "мокрый" паек. Если в погожий зимний день, когда нет сильных морозов, расположиться у освещенного солнцем портала какой-нибудь брошенной галереи, которая стоит в затишке, то приходится стягивать и куртку и шапку - настолько тепло. До вечера успеем пройти еще километра два-три, потом будем возвращаться. Остановившись на какой-нибудь такой вот "базе", как в этот раз, совершаем однодневные походы - день в одну сторону, день в другую, может, еще на день задержимся, если будет что-нибудь интересное. Потом меняем место расположения.

По полотну идем порознь - один впереди, другой сзади, чтобы в кадре ни моя, ни его спина не маячила. Расстояние между нами может доходить до километра, бывает, встречаемся только за обедом, да здесь друг с другом все равно не разминешься. Иногда попадаются участки со старой отсыпкой - очень мелкая щебенка почти в уровне шпал, проросшая травой. Идти по такой дороге - одно удовольствие. Однако, чаще отсыпка гораздо более крупная и уровень ее значительно ниже. Прыгаешь по шпалам как воробей, постоянно глядя под ноги и не замечая окружающей местности. С середины лета и до глубокой осени между шпалами растут шампиньоны, на вид - совершенно съедобные. Видимо, питательная среда от "матани" им вполне подходит. Когда прыгать надоедает, можно попытаться идти рядом с полотном. Но здесь свои "нюансы". Слюдянские бичи группами по два-три человека откапывают силовой кабель, проложенный вдоль полотна с незапамятных времен и давно обесточенный. Технология достаточно проста: роют шурф, глубиной немногим более полуметра, и обрубают кабель. Через несколько метров такая же процедура. Обрубленный кабель протаскивают из одного шурфа в другой, и вынимают на поверхность, потом - следующий шурф и так далее. Происходит все это с умопомрачительной быстротой. Сердечником кабеля является медь. Нести все это на себе тяжело и нерационально - за свинцовую оболочку много не дадут, поэтому здесь же организовываются "золотоплавильни". На земле у кострищ - застывшие лужи свинца. Температура его плавления такова, что костер с этой задачей вполне справляется. Конечно, все это - меньшая неприятность, чем вырубание действующих коммуникаций на железной дороге, давно уже ставшее популярным, но у бичей, после таких упражнений заниматься "благоустройством территории" нет ни желания, ни сил. По невнимательности или в темноте можно угодить в такой шурф - последствия предугадать нетрудно. Однако, кризис жанра похоже не за горами - кабель выкопали уже практически весь. Ну, да ладно, все равно же на нужды народного хозяйства пойдет.

Время от времени вдоль полотна попадаются скопления стаканчиков из-под йогуртов, скомканных салфеточек, и пивных банок. Значит, не так давно прошел туристический поезд. Шлейф этого добра тянется за ним, как хвост за кометой, в "матане" таких деликатесов не едят. Свинство все это, конечно, и вообще, не понимаю, что можно увидеть из окна вагона-

ресторана?

Начинает смеркаться, зимний день короток. Надо разворачиваться. Нахожусь в ужасном предвкушении очередной ночевки у хозяев - не воплотить бы в жизнь исход мультфильма "История одного преступления". Этого нам тут еще не хватало. Завтра совершим такой же поход в другую сторону от Половины, потом, наверное, подадимся на Шумиху, к деду Петро - личность в этих краях весьма известная. Возвращаться домой нам еще рано.

Декабрь 2001 года, Бержинский Игорь

От авторов сайта: нам очень приятно было разместить на нашем сайте "полевые записки" Бержинского Игоря, зная о том, что он в первую очередь профессиональный фотохудожник.

Бержинский Игорь Юрьевич

Родился в 1962 году. Свой первый фотоаппарат взял в руки в 10 лет. Активно снимал в школе для стенгазеты. С окончанием школы фотоаппарата из рук не выпустил, снимал в институте, прогуливая лекции. Поэтому, по первой выбранной специальности "эксплуатация самолетов и двигателей гражданской авиации", проработал недолго.

В 1985 году окончил отделение фотографии Московского заочного народного университета искусств (ЗНУИ).

С 1988 года на профессиональной основе начал работу фотографа. Работал и продолжает работать с организациями архитектурно-проектного и реставрационного профиля. В процессе работы окончательно сформировалась профессиональная тематика - архитектура.

В 1995 г. был принят в международную сеть "Кодак ПРО Паспорт".

Является убежденным сторонником традиционной фотографии. Все лабораторные работы предпочитает делать сам. Ценит самостоятельную проявку и печать. Предпочитает съемку на черно-белый негатив и цветной слайд.

Любимая марка - "NIKON", любимый напиток - "Белый аист".

В течение 7 лет, вместе с автором И.В.Калининой, участвовал в подготовке альбома "Православные Храмы Иркутской епархии", которая вышла в начале 2001 года (Москва, издательство "Галарт", 2000 г.).

На его счету огромный фотоматериал по Иркутску, Иркутской области и Кругобайкальской железной дороге; публикации фотографий в журналах "Земля Иркутская", "Тальцы", книге "Сокровища земли иркутской" (Иркутск, ООО Артиздат, 2000 г.). В декабре 2000 г. в музее г.Иркутска состоялась фотовыставка "Прощание с ХХ веком" (черно-белое фото).

Любимые темы - архитектура, природа, конечно - Байкал. Любимые места - старый Иркутск, Кругобайкальская железная дорога, Ольхон.

"Свои" кадры предпочитает находить в знакомых, обжитых собою местах. Как кот, ходит одними и теми же тропами. К любимым, "помеченным" кустам черемухи может возвращаться по-многу раз, никогда не пропустит пору их цветения. В течение пяти последних лет ежесезонно ходит по шпалам Кругобайкальской железной дороги.....

Мы надеемся на дальнейшее сотрудничество с Игорем.


Сайт разработан при финансовой поддержке "Института Открытое Общество" (Фонд Сороса)